top of page

Виктория Губрий: «Всё зависит от силы русской души»

Обновлено: 20 апр. 2023 г.

Виктория Губрий – ведущая солистка Донецкого театра оперы и балета им. Соловьяненко («Донбасс Опера»). В этой хрупкой балерине, как во многих людях ее малой родины, поражает внутренняя цельность, чистота и чувство собственного достоинства. Ее путь обычен для ее профессии, но трагические события настоящего освещают его новым светом, от которого становится светлее и тем, кто рядом. Вера в свою страну и соотечественников, уважение истории и традиции, умение выделять главное в жизненной суете, не сдаваться, идя к великим целям, – те качества, которыми должен обладать настоящий русский человек и артист.


– Как начинался ваш путь артистки балета?

– Мои родители медики, но в детстве я боялась крови, поэтому сразу сказала, что не пойду по их стопам. А инициатором моей артистической карьеры стала бабушка: она не только отдала меня в балет, но и отвела на занятия к своему другу-художнику, так что я благодаря ей попала сразу в две сферы искусства. Она и сама в юности танцевала, но обучаться профессионально не получилось, через меня она в какой-то мере осуществила свои мечты. (Кстати, мой отец тоже целый год занимался балетом, чем очень гордится и всем рассказывает, что у нас это в генах заложено). Мне с самого начала в равной мере нравилось и танцевать, и рисовать, но судьбу свою я посвятила балетной сцене. Хотя живопись не ушла из моей жизни: иногда я что-то пишу и по-прежнему нахожу в этом вдохновение.

Мне повезло с педагогом: им стала солистка Донецкого театра Зельдина Елена Борисовна, которой я обязана своими успехами. Видимо, я родилась под счастливой звездой, ведь ко мне в нужный момент всегда приходили очень хорошие люди. Она что-то во мне разглядела, увидела внутреннее стремление и решила его поддержать, давая мне дополнительные уроки в свое свободное время абсолютно бесплатно. С ее подачи я, став лауреатом международного конкурса, отправилась в Москву, где 3 года проучилась в Академии хореографии (МГАХ). Это был бесценный опыт, тем более что меня взяли на льготное обучение, хотя я в то время считалась иностранной гражданкой. Жила одна, хотя отец старался приезжать чаще, он как раз проходил профессиональное переобучение в России (он психотерапевт). Для меня это душещипательная история, ведь родителям пришлось, как я потом узнала, от многого отказываться для того, чтобы находить деньги на мое пребывание в Москве. Но это еще больше укрепило наши семейные узы.

– На МГАХ ваше обучение не окончилось, и в Донецкий театр вы пришли не сразу.

– Поначалу, вернувшись в Донецк, я думала окончить свое обучение в Школе хореографического мастерства Вадима Писарева при театре. Но Вадим Яковлевич посоветовал мне получить диплом о среднем специальном образовании, и я поступила в Харьковское училище культуры. Мне опять повезло: моим педагогом оказалась выпускница ГИТИСа, а все практики проходили в Харьковском театре оперы и балета, где нас занимали в спектаклях. Потом не получилось остаться в труппе – взяли местных девочек, и я неофициально стала работать в детском театре в Киеве, ездила по гастролям (в том числе и за границу). Пора юности совпала с яркими впечатлениями – разные страны, разные культуры, – но осознание того, что мой трудовой стаж еще не начался официально, меня образумило, и я решила принять приглашение коллег и уехать в Саратов. Не смею преувеличивать свои возможности: начинала я в кордебалете, а позже станцевала и некоторые корифейские партии. А дальше случилось маленькое чудо по имени Артемий, поэтому я прервала свою деятельность. Восстановившись после родов, поехала с мужем (солистом Донецкого театра Александром Наумовым – прим. Д.С.) на продолжительные гастроли, поскольку зарплата нас не очень устраивала. Сына оставили с моими родителями, а когда вернулись – он нас не узнал, плакал, на руки не шел, и мы решили где-то осесть. Моя сестра Валерия в 2017 году как раз устроилась в Донецкий театр (тогда в городе было намного спокойнее, чем сейчас). На тот момент много хороших артистов уже уехало, труппа нуждалась в кадрах. Мы посовещались и переехали в Донецк. Вот уже шестой сезон я здесь работаю.

– Рождение ребенка – момент и счастливый, и рискованный для профессионального артиста.

– Это опыт колоссальный, его невозможно переоценить. Да, уходя в декрет, мы теряем какое-то количество времени, выходим из формы, но мы знаем, что вернемся в нее, если будем стараться и трудиться. Кроме того, материнство обогащает тебя не только как женщину, но и как актрису. В тебе неожиданно открывается безусловная любовь, о которой ты никогда и не подозревал: ребенок – это то, что мы боимся потерять, что оберегаем. Это помогает станцевать любую драматическую партию. Ты становишься внутренне свободней, тебе проще контролировать эмоции. Рождение детей – творческое открытие для любого артиста. На меня появление сына сильно повлияло, придало цельность.

– Какие партии вы танцуете в «Донбасс Опере»?

– У меня в репертуаре в основном лирические героини. В первую очередь хочу отметить очень мною любимую Сольвейг в постановке Вадима Писарева «Пер Гюнт», достаточно успешной и интересной. Кто хоть как-то знаком с символистами, конечно, знает эту пьесу Ибсена. Мне нравится решение этого образа, для меня он – абсолют и квинтэссенция всех женских сущностей: сестра, мать, жена, возлюбленная. Очень люблю Жизель и Машу из «Щелкунчика», прекрасную Фригию из «Спартака». Этот балет сегодня кажется очень востребованным, он всегда горячо и положительно принимается зрителями благодаря музыке, действию, противостоянию, которое ведут герои, их посылу. Еще надо назвать оперу-балет «Он хотел жить, “как все другие”», где я танцую Кристин. Есть у меня в репертуаре и Шахерезада из «Тысячи и одной ночи», и замечательный Малыш в «Малыше и Карлсоне» – веселом детском спектакле, где я люблю импровизировать в мизансценах. А 26 февраля прошлого года у меня должна была состояться премьера в партии Джульетты балета «Ромео и Джульетта» Прокофьева, но, к сожалению, театр временно приостановил свою деятельность…

– Насколько театр оперы и балета востребован и любим в городе?

– В 2014 году «Донбасс Опера» приостановила деятельность, а многие артисты разъехались. Чтобы не потерять репертуар, начались срочные вводы. А откуда взять новых ведущих солистов? Их брали из кордебалета, переподготавливали корифеев и солистов, доводили до нужного уровня. На сегодняшний день труппа еще небольшая. Балетная иерархия в ней традиционная, но в силу малочисленности коллектива солисты, находящиеся на более высоких категориях, работают на всех партиях и знают в спектаклях всё. Но точно могу сказать: люди всегда ходили в театр, особенно любят балет (6 лет – срок достаточный, чтобы заново познакомиться и с жителями города, и со зрителем). Для многих поход в театр – это традиция, они заядлые театралы, и на некоторые названия приходят чуть ли не каждый месяц, даже места в зале выбирают одни и те же. Наши соотечественники очень любят и ценят культуру. И сейчас они пишут нам в соцсетях, поддерживают, скучают и ждут нашего открытия несмотря на то, что сегодня первым делом с утра мы все проверяем сводки. 

– В репертуаре театра упор на классику?

– В нашем репертуаре балеты в основном в классических редакциях, но с некоторыми нюансами, которые добавляли постановщики Евгения Хасянова и Вадим Писарев. Вы не найдете больших отличий от балетов того же Мариинского театра. Но есть спектакли, созданные лично Евгенией Евгеньевной и Вадимом Яковлевичем. Я трижды участвовала в постановке спектаклей нашего художественного руководителя. Это большой творческий процесс, очень интересный и приятный. Писарев не то что ставит, а ты повторяешь за ним, копируешь– нет, он идет от человека, давая возможность импровизировать, позволяет выражать эмоции так, как мы чувствуем. Для подготовки к «Танго» (спектакль «Болеро… Шах/мат, Танго… История любви» – прим. Д.С.) на потрясающую музыку Пьяццоллы я много смотрела видеозаписей, пытаясь понять, как же можно станцевать танго в пуантах. Вадим Яковлевич всегда спрашивал, что я нашла и что мне понравилось, наблюдал и просил запомнить то или иное движение, которое ему показалось подходящим.

– А современный танец интересен вашему коллективу и зрителю?

– Современный танец, конечно, имеет место быть и есть, ведь каждая эпоха отображается в искусстве. Танец должен развиваться, но надо помнить, что начинался он именно с классики, которая в последующие времена просто искала новую свободу. Я не против современных постановок, но, чтобы их понять, нужно иметь определенный склад ума. А мы стремимся понимать: ведь что-то же собирался сказать хореограф, для чего и поставил так свет, и одел артистов в такие костюмы или даже раздел. Если понимания нет, ты уходишь из зала в смешанных чувствах: «Что это было?» Если постановщик хороший, ты получаешь удовольствие и от формы, и от новаторских движений, и от стиля.

Запроса на современный жанр у нас нет: театр, в каком бы регионе он ни находился, исходит из того, чего хочет его зритель, какой материал он готов принимать. Если представить донецкой публике что-то в стиле модерн, обезличенное, бессюжетное, возможно, оно и вызовет резонанс, но не уверена, что задержится в репертуаре надолго. Большинство людей выросло на классическом наследии и на нем же воспитывает своих детей, потому что оно понятно, доступно, а его эстетика ближе.

 

– Сегодня вам удается работать над новыми спектаклями?

– Совместно с театром «Кремлевский балет» мы участвуем в постановке масштабного спектакля «Война и мир», который ставит Андрей Борисович Петров. Я готовлю партию княгини Марьи Болконской. Премьера запланирована на осень текущего года. 9 наших солистов в конце февраля и середине марта приезжали в Москву – поработать в паре со столичными танцовщиками. Очень рада этой работе, возможности окунуться в большую искрящуюся профессиональную среду талантливых людей. Также в Донецком театре идет подготовка к премьерному показу оперы Бородина «Князь Игорь».

 

– Сейчас ваш театр существует в основном в режиме гастролей. Наверняка это тоже непросто.

– Спектакль – это то, для чего мы приходим на класс каждый день, репетируем, готовимся и держим себя в форме. Поскольку сейчас мы не можем играть спектакли постоянно, дирекция и наши друзья в Министерстве культуры России стараются находить для нас пути и варианты, чтобы мы все-таки были при работе. В гастрольной деятельности нам помогает то, что мы находимся под опекой Российской Федерации. У нас есть возможности представлять наш театр, видеть новые коллективы и города. Принимают везде хорошо, некоторые места удивляли невероятно! Я слышу подобное мнение не только от артистов балета – мы же выезжаем большим составом: с осветителями, костюмерами, гримерами, оркестром и работниками сцены. В октябре мы впервые оказались в Большом театре – в рамках фестиваля «Видеть музыку» показывали две постановки. Очень все волновались, хотя и знали, что нас не обидят. Но как же нам помогали! А в Ставрополе к нам отнеслись совсем как к родным, встречали с песнями, с караваем. Были мы и в Оренбурге, где абсолютно каждый к нам подходил, спрашивал, все ли нам нравится, не нужно ли чего. Это бесценно. Как бы у людей ни складывалась жизнь, как бы она ни складывалась у нас – во всех городах мы находили доброту и отзывчивость.

 

– Теперь, наверное, можно говорить хоть о какой-то определенности, а как было раньше, до знаменательного 2022 года?

– Сейчас все очень рады, что всё наконец случилось, мы ощущаем поддержку. Но все равно встречаются люди, которые говорят другие слова. Я сама мать и прекрасно понимаю женщин, спрашивающих: «Почему мой сын должен?..» А почему мы должны?! Мой дядя, военный фельдшер, погиб в августе нынешнего года… Мы просто хотели говорить на родном языке, нести традиции русской культуры и знать свою подлинную историю.

– И чтобы людей не делили по какому бы то ни было признаку.

– Искусство не имеет ни национальностей, ни границ. Оно не касается политики, а несет добро и красоту. Глупо делить артистов на «наших» и «не наших» – они все принадлежат искусству. Недавно мы с сыном смотрели «Гарри Поттера», и мне понравилась одна фраза (пусть это и зарубежное кино): «Счастье можно найти даже в самое темное время, если не забывать обращаться к свету». Мне кажется, то, что сейчас происходит на нашей земле, не мешает людям обращаться к нему. Всё зависит от силы русской души. А она закладывается в семье, идет от культуры, от природы, которая нас окружает. Донбасс в этом смысле ничем не отличается от любого другого региона России, и люди у нас такие же, как и во всей стране. Мы чувствуем то же, что и вы, видим и ценим ту же красоту, ощущаем преемственность, и наша русская духовность так же вдохновляет нас и дает нам силы.

 

– Часто звучит мнение, что люди в наше время находятся в постоянном стрессе, а потому театр должен отвлекать их от суровой действительности. Мол, и спектаклей серьезных сегодня не нужно – ведь это тоже некий стресс.

– Для того, чтобы человек меньше находился в стрессе, ему как раз и нужен тот посыл, который несет осмысленное классическое русское искусство – и в музыке, и в балете, и в живописи, и в литературе, и в драматическом театре. Людей нужно воспитывать, поворачивать их в правильном направлении. Конечно, мы все умные, мы знаем, куда идем и чего хотим, но идти мы должны вместе. Нас объединяет зал театра: большое количество людей приходит в одно время в одно место. И то, что происходит на сцене, воспринимается ими вместе. Поэтому важно правильно выбрать то, что мы им покажем и скажем. Так мы лучше сможем понять нашу историю и наши цели, к которым движемся. Нас и так ежедневно отвлекает масса вещей – интернет, телевидение. По-моему, от них стресса гораздо больше, чем от книг и патриотических спектаклей на серьезные темы.

 

Дарья Семёнова

Фото Романа Притулы, из архива Донецкого театра оперы и балета, личного архива Виктории Губрий

416 просмотров0 комментариев

Недавние посты

Смотреть все

Comments


Пост: Blog2_Post
bottom of page