– Это моя настоящая фамилия, доставшаяся мне от мамы, а ей – от прадедушки. Он и его брат воспитывались при церкви и получили там не только образование, но и фамилию Македонские. Так что она вымоленная, с историей.
Пока я училась в институте, я носила папину фамилию. Но решила ее поменять в связи с жизненными обстоятельствами. Конечно же, для профессии, потому что грех не стать Македонской, если уж имеешь такую возможность. На семейном совете я спросила на это разрешение у отца. Он сказал, что разрешает, ведь у него есть еще два сына – продолжателя рода. Так я и поступила. Помогает ли мне это? В определенный момент, как раз после смены фамилии, как-то не все у меня складывалось. И я подумала, что, может быть, не нужно было этого делать, ведь счастья особо не наблюдается. Но потом, когда я от всего абстрагировалась, начала просто жить свою обычную жизнь, и на работе, и дома, и в семье все начало получаться. Главное – не имя, а настрой человека.

– Знаете, это тот случай, когда не ты идешь, а тебя ведут. На лето я уезжала к бабушке в Комаричи Брянской области. И там, еще малышкой совсем, в год и два месяца (я этого, естественно, не помню, знаю лишь по рассказам родителей), когда к нам приходили гости, меня ставили на табуреточку, и я рассказывала десять стишков. Пока все не расскажу, к трапезе никто не приступал.
Со мной гуляли на улице, и все бабульки, которые сидели на лавочках, слушали мои рассказы, стихи, песни – все, что я знала. В общем, концертная деятельность возникла уже с того времени. В осознанном возрасте, когда начались вопросы, кем я хочу стать, я почему-то говорила, что буду актрисой. Причем я ведь не училась театральному мастерству до института, хотя мне всегда хотелось идти по этой стезе: режиссерской, актерской. Бабушка заметила, что это несерьезно. Дабы ее успокоить, я сказала, что буду следователем. Мне в самом деле было интересно раскручивать поступки человека, разбирать, почему он поступает так или иначе. Это же тоже имеет непосредственное отношение к творческой профессии.
А когда пришло время поступать, я решила все-таки идти в творческий вуз. Потом уже бабушка была очень горда, что я учусь в Орле на театральном отделении. Я приезжала к ней, показывала свои выступления, песни, сценки, постановки – в общем, всё, чем мы занимались на период обучения.

– Мы особо не искали. Мой педагог по фортепиано в музыкальной школе подсказал нам, что есть институт в Орле, там обучают и режиссуре, и актерскому мастерству. В год моего поступления актерский курс, набиравшийся в ОГИИК раз в пять лет, уже был сформирован, поэтому я пошла на режиссерское отделение. Наверное, это был знак, что мне надо именно на эту специальность. Конечно, режиссер должен знать и актерскую профессию, и психологию, и постановочные моменты, и сценографию, и сцендвижение, и сценическую речь. Все это у нас было.
Я наслаждалась учебой, и пять лет пролетели как по щелчку. С полдевятого у нас начинались пары, до половины второго шли общеобразовательные предметы. В перерыве мы бежали на обед и прибегали назад, благо, общежитие через дорогу было. Далее у нас начиналось мастерство режиссера. Что-то около семи вечера все завершалось, нам давали задание на следующий день, и мы репетировали этюды, придумывали зачины, подготавливались к следующему дню практически до бесконечности.

– Моим мастером была Ольга Вячеславовна Князева. Она в течение долгого времени заведовала кафедрой. Сейчас она, в связи с жизненными обстоятельствами, живет в Доме ветеранов сцены им. Яблочкиной. Не так давно я показывала там свой самостоятельный музыкальный спектакль, составленный из старых добрых песен советского периода, который я делала при поддержке СТД. Конечно, именно Ольга Вячеславовна стала манком для того, чтобы приехать в ДВС. Мне хотелось сделать для нее что-то приятное и неожиданное. 
Для нее было сюрпризом, что я приеду. Она думала, что просто состоится концерт, и даже не собиралась на него идти. В общем, пришлось сказать, что к ней приедут – без имен (мы до последнего все скрывали). Выйдя на сцену, честно говоря, я не могла петь, потому что у меня слезы текли из глаз. Даже сейчас у меня голос дрожит, когда я об этом рассказываю. Для меня это было очень волнительно и трогательно. Вот такой сюрприз удался нам под Новый год.

– Меня приглашали работать в театр «Русский стиль», где я проходила практику. Но я на последних курсах института подрабатывала пением в ресторане и как-то перенасытилась Орлом, так что желания остаться не было. Хотя я и в Брянск не хотела возвращаться – хотелось попробовать себя в Москве. Но к тому времени двое моих братьев уже разъехались кто куда, и мама сказала: «У нас квартира пустует, зачем ты где-то будешь ютиться?» Из таких соображений я вернулась, и, если честно, идти в театр вообще не собиралась. Платили копейки, да и не из-за этого даже – меня не тянуло в профессию. 
И все-таки, приехав, я позвонила в наш ТЮЗ. Почему туда? В 10 классе нас привели на постановку «Замарашка». Как сейчас помню: я сидела на первом ряду, и меня просто покорил этот спектакль! Наверное, это еще один манок, благодаря которому мне захотелось идти в нашу профессию. Главная героиня, отдельные сцены всплывают в моей памяти, хотя это было уже 25 лет тому назад. В общем, я позвонила в театр, мне сказали: «Приходите», – и я благополучно об этом забыла. Устроилась в Дом пионеров, где отработала честно полгода. А потом в новогодней интермедии мне дали роль Буратино. После представления ко мне подошла женщина и спросила: «В этом году актеров из драмтеатра пригласили? Нам так понравилась ваша роль!» Конечно же, это было лестно. Придя домой, рассказала об этом маме. На следующий день она, не сказав мне ни слова, пока я была на работе, позвонила в наш Театр драмы. Возвращаюсь – она говорит: «Тебя завтра ждут». 
А я действительно уже начала скучать по профессии, мне ее сильно не хватало. И я пошла на встречу с тогдашним директором Владимиром Андреевичем Макаровым и режиссером Борисом Владимировичем Ярышем. Они знали моего мастера Ольгу Вячеславовну и спросили: «Почему она не позвонила насчет тебя?» Я всегда была очень скромной, никогда не умела быть наглой, идти по головам (хотя в нашей профессии это нужно!) – так почему за меня кто-то должен был просить? В итоге я не проходила кастинг, а принесла диски с нашими выпускными режиссерскими работами, в которых была занята практически везде. Мне сказали: «Мы тебе позвоним». Я подумала, что «позвоним» означает: «Никогда». Но на следующий день действительно раздался звонок. Владимир Андреевич, заикаясь, произнес: «О-олеся, м-мы т-тебя б-берем». Я сразу поняла, что он посмотрел одну из работ – «Бабы», где я играла заикающуюся учительницу. Видимо, ему понравилось, и меня взяли в театр. 14 февраля будет 17 лет, как я здесь. Пролетели они как те полгода, что я проработала в Доме пионеров, – на одном дыхании.

– Были и они. Благодаря воспитанию, полученному в институте у Ольги Вячеславовны, я привыкла к дисциплине, могла бесконечно репетировать, и мне не хватало тренингов по сценический речи и движению. Думаю, молодость и недостаток опыта сыграли свою роль, ведь после выпуска нас, молодых, вбросили во взрослую жизнь, и никто нами не занимался так, как нам представлялось. С 11 до двух часов дня шла одна репетиция, а вторая – только вечером с 6 до 9. Но в процессе работы я поняла, что это нормально: в профессиональном театре у артистов и так всего один выходной. В итоге я вошла в колею, и теперь, когда приезжает режиссер пожестче, сама думаю: «Что это за новые правила?!» А уж когда появилась семья, я поняла, что не могу все время находиться в театре. 
Хотя как – «не могу»? Я ведь делала самостоятельные постановки, выкраивая время между репетициями. От тебя всегда многое зависит: пойдешь ли ты на поводу у системы или выберешь свою дорогу. Когда есть дети, когда ты в среднем возрасте, это, конечно, непросто. Но я не могу быть без работы. После новогодней кампании у нас начались выходные, но я же еще руковожу школьным театром. С мыслью: «Сейчас я отдохну», – уже вечером того же дня я дописывала пьесу для коллектива, придумывала, куда и с каким благотворительным спектаклем ехать… Не получается у меня усидеть на месте. Пока есть порыв делать – надо делать.

– Да, как поющая актриса я всегда задействована в мероприятиях к 8 марта или Дню Победы, выездных концертах для врачей или учителей. Но, честно говоря, мне хотелось бы вокальных спектаклей. Сейчас в связи с кончиной народного артиста Иосифа Петровича Камышева не идет «Старомодная комедия», где я по замыслу режиссера пела и произносила текст от автора. Это было интересно, и я сильно скучаю по этой работе. 
В «Летучей мыши» я не так давно ввелась на роль Адель, а начинала с массовки. Но, думаю, все получается так, как должно. Теперь мечтаю в рок-опере сыграть.

– Что касается сказок, то в них я не принцесс играла, а в основном характерные роли. А вот почему-то к 40 годам вдруг получилось, что я играю Сесиль Воланж в не так давно поставленных «Опасных связях». Героине по сюжету 15 лет, но режиссер Снежана Савельева захотела в этой роли видеть именно меня. Думаю, это связано с моей психофизикой. В этом спектакле привлекает антураж: костюмы, грим, парики и работа очень крутого балетмейстера-постановщика Алексея Щукарева. Много танцевальных номеров, нестандартных хореографических решений, и зрители всегда этот момент отмечают. Есть у меня еще юная Адель в «Летучей мыши». Так что я в полной мере не ощутила перехода к героиням другой возрастной категории. Пока «девочки» – это моё. 
Впрочем, переход в моей актерской жизни уже был. В 29 лет я сыграла Анфису Громову во «Вдовьем пароходе». Режиссер поверил в меня, увидел во мне новую палитру. Думаю, он не ошибся. Спектакль шел недолго, но зритель его очень любил. Хотя работу все-таки сняли: драму сложно продавать. Очень жаль! За роль в этой постановке я получила награду в номинации «Лучшая женская роль» на городском конкурсе «Успех». Он проходит каждый год: все наши театры – драматический, ТЮЗ и театр кукол – показывают премьеры сезона, которые оценивают приглашенные критики, выделяя победителей в личных и общих номинациях.

– «Ревизора» мы пока не играем, потому что не нашли замены ушедшему из жизни артисту. А роль-то моя хорошая, интересная, яркая. Костюм Марьи Антоновны говорит сам за себя: пышный кринолин, юбка с большими цветами, розовый корсаж. Она совсем не забитая-затюканная, а веселушка-хохотушка, но немножко и дурочка – не без этого. И все-таки, на мой взгляд, дама привлекательная.
Но есть во мне и драматизм, я сама это чувствую. Рада, что это видят и режиссеры, не считая меня только характерной артисткой. Хотя для меня каждая роль – открытие, и я всегда нахожу в себе что-то новое. Например, так произошло в недавней премьере «Дон Жуан, миф или легенда». Постановщик, главный режиссер нашего театра Кирилл Соленов, дал мне роль Розетты – служанки, которой нет в пьесе Толстого. Это придуманный образ. Мы искали его вместе. Кирилл подсказывал мне пластический рисунок, голосовые нюансы. Я часто думала: «Как интересно! Надо закрепить». В итоге родилась роль, которой у меня еще не было: моя героиня и с характером, и с небольшой глупинкой, а в иные моменты – тонко чувствующая, умеющая сопереживать. У меня не очень много сцен, но в роли есть палитра.

– «Валентина, брависсимо!» режиссера Татьяны Горбачевой. Она долгое время была актрисой нашего театра, но мы с ней познакомились только на этой работе, сделанной по рассказу Татьяны Коровушкиной, нашего брянского драматурга. (Так на постановке собралось трио брянских личностей). У меня тогда не было большого актерского опыта, поэтому мы долго искали приемы для главной роли. В общем-то, я делала то, что мне говорила Татьяна Григорьевна. Она покорила меня своим мастерством! В тексте есть фраза: «Как я по России соскучилась!» Помню, она произнесла эти слова – и из глаз у нее тут же полились слезы. Это ж как надо фразу прожить, чтобы в тебе такое чувство родилось! К этому хотелось стремиться. 
На сцене не было никакого реквизита – только я одна. Такого я еще не делала, но что же: надо пробовать. Сначала было очень непросто – все-таки 45 минут нужно удерживать внимание публики. Идет непосредственное общение со зрителями, ведь четвертой стены в этом спектакле просто нет. Я не могла смотреть им в глаза, мысленно переключалась и думала, что они в этот момент думают об мне. Тогда стала смотреть поверх голов, а в постоянном рабочем процессе научилась и взгляды ловить, и даже обмениваться энергиями. Так что во многих отношениях этот моноспектакль дал мне удивительный актерский опыт, а Татьяна Григорьевна стала для меня еще одним мастером. Благодарна ей за то, что она не отказалась от меня (а я от нее!), что мы довели это дело до конца и даже получили Гран-При на II Сибирском театральном фестивале-конкурсе самостоятельных актерских работ в Тыве. Были мы со спектаклем и в Монголии, став там единственным русским коллективом. После показа к нам подошла американка, не говорившая по-русски, но на каком-то ломаном языке мы все же объяснились. Она сказала: «Я не знаю вашего языка, но все поняла. Вы меня так растрогали!» Наверное, это и есть самое главное свойство театра: он всем доступен. 

– Любой фестиваль или выезд развивает тебя как актера и человека. Хотя бывает и непросто. С тем же спектаклем «Валентина, брависсимо!» мы побывали в Латвии в 2015 году, получив приглашение благодаря моей одногруппнице, работающей в местном театре. В фестивале принимали участие украинцы, и она очень переживала, что мы встретимся, и может случиться конфликт. Я тогда этого не понимала: что нам делить? Мы же все искусством занимаемся. Но наши украинские коллеги действительно были очень агрессивно настроены, и даже банкеты у нас в итоге проходили в разных местах. Да бог с ними, я совсем не о том хочу сказать – наоборот. 
Дело было в небольшом городке Валка. Как нас там радушно принимали! В Латвии тогда уже были разные настроения, но театр стер эти разногласия. Когда я шла по улице через несколько дней после показа, люди махали мне рукой и кричали: «Валентина, привет!» А чуть позже мы пришли смотреть спектакль других участников. Ко мне подошла женщина и подарила цветы и подсвечник (он до сих пор у меня есть), внутри набитый огромной вкусной малиной. Уже и показ наш давно прошел, а в людях по-прежнему жили эмоции, ко мне и в магазинах подходили со словами благодарности. Это было приятно. Так что фестивали очень развивают и дают большую эмоциональную подпитку. В родном городе крутиться тоже хорошо и важно, но выезжать со своей работой и слышать другие мнения необходимо. Гастроли – это свежий воздух.

– Хотелось бы, чтобы приезжали интересные режиссеры. Но у них обычно график забит на много лет вперед, и приглашать их сложно, особенно в Брянск. Хотя те, кто у нас работали, всегда говорят, как у нас классно, да и к Москве близко. Так что я за то, чтобы приезжали и ставили что-то необыкновенное! Знаете, с возрастом все труднее удивляться, а я это люблю.
Если же говорить о наших режиссерах, то я много работала с Борисом Владимировичем Ярышем. Бывали разные ситуации, но в основном это положительный опыт. Я очень благодарна ему за хорошие роли. Его любит брянский зритель, поскольку его работы понятны (что немаловажно) и душевны. Например, «А завтра была война» – прекрасный спектакль. Это восстановление к 80-летию Победы, адресованное подрастающему поколению. Сейчас постановка с успехом идет на нашей сцене. Так что Борис Владимирович, которому недавно исполнилось 70 лет, по-прежнему востребован публикой и руководством. Желаем ему продолжать в том же духе и дальше!

– Я думаю, у театра обязательно должна оставаться воспитательная функция. А что, просто картинку оставить и красивые костюмы? Тогда можно просто кино смотреть. Я за то, чтобы театр нес мысль, не форму, но содержание, тему, идею. Мне нравится разгадывать спектакль, удивляться: «Ого, а я и не думала об этом!» Надо, чтобы зритель уходил, задумавшись, чтобы его будоражило увиденное. Чтобы не всегда он только смеялся, но иногда мог и расчувствоваться, пустить слезу, очистить душу. Правильно сказано: театр – это кафедра, с которой можно и нужно говорить людям много хорошего.

– Театр – моя вторая семья, а в любой семье, как известно, случаются разные ситуации. Но я никогда не могу без дела сидеть. Да и возраст уже такой, что надо не только брать, но и отдавать. И как раз меня пригласили на творческую встречу в Школу № 72, открывшуюся при содействии «Движения Первых». Для меня провели экскурсию, состоялось знакомство с директором Константином Николаевичем Василенко. Я поинтересовалась, не нужен ли коллективу режиссер. Но ставки не было, и я к этому вопросу не возвращалась. А через полгода мне позвонили со словами, что готовы меня принять в штат. Так и началась история «Воображения». Наш театр называется так потому, что именно благодаря развитию воображения дети обогащают свою память, речь, начинают мыслить образами, сопереживать, чувствовать, особенно когда сами в спектаклях проживают ту или иную роль. Благодарна нашему президенту, что возвращены к действию школьные театры! Это очень важная составляющая воспитания подрастающего поколения.
Сначала я не совсем понимала, что нужно делать. Мы занимались с ребятами актерским мастерством, речью. Конечно, тренинги всегда необходимы, но школьный театр – это про социализацию ребенка. Но в процессе (а я уже третий год здесь) я освоилась. Многое нужно читать, смотреть, и постепенно придет понимание, в каком направлении двигаться. Сперва у меня было мало учеников, я переживала по этому поводу, а потом включилось сарафанное радио, и дети стали приходить. 17 человек – уже много, реклама больше не нужна. Разумеется, есть те, кому это не интересно, но работа с постоянными учениками идет. Мы выступаем, участвуем в фестивалях и конкурсах, делаем этюды, готовим постановку «Оруженосцы». Вижу у ребят желание заниматься.

– Поездки на фронт – мой искренний настоящий порыв, возникший с первых дней СВО. Так я воспитана: я патриот своей страны, города, государства, Родины. Мы побеждаем во всех войнах потому, что друг другу помогаем. Я нашла человека, который был готов организовать концерт для военнослужащих, предварительно мы договорились. Сразу пошла к директору театра Андрею Викторовичу Саликову и рассказала о своем желании. Он спросил: «Ты, мать двоих детей, правда готова ехать?» Я стараюсь держаться своего слова, но за две недели до намеченной даты начала морально готовиться, практически не спала. Не отпускала мысль, что я рискую. Не дай бог что-то случится, как мои дочери останутся без меня? Но в силу разных обстоятельств первая поездка не состоялась. Однако я продолжала думать об этом. И вот прошлой весной к нам в театр пришла актриса Татьяна Зезюля. С помощью ее знакомого на фронте мы стали реализовывать эту идею. Организовали выезд своими силами: я, Татьяна и мой муж. Я кинула клич во все чаты, мы собрали средства, купили вещмешки, салфетки, все, о чем нас попросили ребята. На Белорусском направлении мы дали два концерта «в полях». В Белгороде ночевали, было и волнение, и страх. На границе громыхало беспрерывно, бахало рядом с нами. 
В лесу бойцы сделали для нас импровизированную сцену, навес, лавочки. Мы старались привезти им позитивное настроение, поддержать их, дать им не только гуманитарную помощь, но еще и кусочек чего-то светлого и доброго. Чтобы они на мгновение забыли, где они. Думаю, у нас это получилось, все-таки девчонки к ним приехали. Сначала ребята были зажаты, а потом стали подпевать, танцевать с нами (на «Майский вальс» я стала приглашать военных). Пели мы «Ленинградский рок-н-ролл», «Это песня простая», патриотические песни, эстраду. Примерно 45 минут шел концерт, закончили его мы песней «Россия моя, Россия» – как раз под День России мы приехали. Потом отправились в другое расположение. Ребята махали нам, как дети, кричали: «Приезжайте еще!» Это было так трогательно! Даже сейчас рассказываю, и ком в горле. Ни с чем не сравнимое чувство осталось во мне... Во второй части больше было военных с ранениями. Честно говоря, и лица были не такие уже лучезарные. Видно было, что они почувствовали войну на себе. Но к концу концерта и они повеселели. Один мужчина так меня завальсировал, что я даже спросила: «А вы точно хромаете?» 
Слава богу, мы вернулись домой. А потом я связалась с нашим «Народным фронтом», и мы опять поехали с концертом. Выступали в землянке, было весело, все пели, разговаривали. Кто-то даже лезгинку станцевал. И провожали нас так же трогательно. Второе выступление было в ДК и тоже с позитивом, танцами, разговорами. А в Калужскую область ездили со спектаклем «Душечка». И я поняла, что эти поездки необходимы. Это нужно нашим ребятам. Я вообще очень люблю заниматься благотворительностью. Обязательно и важно отдавать. Мне нравится превращать свою жизнь в гирлянду добрых дел. Я стараюсь нести людям добро, делая то, что умею.