– Конечно, это мама захотела, чтобы я попробовала себя в балете. Я занималась и в музыкальной школе, и в художественной, но именно в танцах, куда я тоже ходила, я себя чувствовала лучше и увереннее. Мама увидела, что там у меня есть успехи, и с 8 лет отправила меня на подготовительные курсы, чтобы потом я смогла поступить в хореографическое училище. 
Вообще она очень аккуратно меня подводила к творчеству: водила на детские балеты, а позднее и взрослые, всячески заинтересовывала. В антракте она пересказывала мне либретто, объясняла сюжеты, так что потом я с интересом и пониманием смотрела спектакль. Мама все делала абсолютно правильно и смогла меня убедить, что балет – это не просто движения: в нем заключен смысл. Я вела дневничок, куда записывала свои впечатления об увиденных постановках. Мне очень нравился момент, когда со сцены уходят артисты, оставляя балерину одну, и у нее начинается монолог, размышление, танец. Я мечтала, что, может быть, когда-то так произойдет и у меня. 

– Во время обучения я жила дома. Тогда еще не было интерната, да и зачем, если у меня в Казани семья? Думаю, мама бы и не пошла на то, чтобы отпустить меня куда-то. Она мне так помогала! Даже в элементарных вещах: постирать, приготовить. Каждый день готовила ванну, чтобы мышцы расслабились. Можно сказать, у нас с ней была совместная работа. Иногда она говорила: «Может, пора заканчивать? Уж очень тяжело».
Конечно, сначала было тяжело, ведь я пришла в училище ребенком. Была и конкуренция. Ты в таком возрасте еще не знаешь, что в ком-то может быть зло и зависть, и вдруг встречаешься с ними. (В дальнейшем я поняла, что у нас очень здоровский класс. Многие были сильными личностями – за ними хотелось тянуться). Я постоянно, еще с тех пор, борюсь с неуверенностью. Говорю себе, что уже много чего есть за спиной, – можно себя любить и хвалить! Но я очень самокритичный человек и всегда недовольна собой. Ведь в училище мы все время оказывались какими-то не такими, плохими. Но однажды мой педагог сказала: «Ты будешь танцевать. В тебе есть способности». С этими словами я и шла по жизни дальше. Я верила, что чем-то одарена. И не было момента, когда бы мне хотелось бросить балет. Вернуться в обычную школу из хореографического училища? – Невозможно! Так что мой характер сформировали именно учеба и балет. Казалось бы, какой характер в 10 лет? Но жизнь заставила его проявить.

– Мне трудно об этом судить, ведь я не училась в других школах. Но по собственному опыту могу сказать, что у нас большой объем практики на сцене. Мы детьми очень много танцевали. Думаю, это мне в дальнейшем помогло. А сколько артистов мы видели! На Нуриевский фестиваль (Международный фестиваль классического балета им. Р. Нуриева в Казани – прим. Д.С.) приезжали премьеры из Большого и Мариинского театров. Нам было к чему стремиться. Когда видишь мастеров, возникает представление, как все должно быть на твоем профессиональном пути. 
Но есть моменты, которые не зависят от школы. Так, артист балета должен сформировать в себе понимание того, что на сцене может случиться абсолютно все. Ты репетировал в спокойном режиме, и вдруг что-то не так пошло с музыкой, и нужно быстро сообразить, что делать, как по-другому выстроить выступление. Еще очень важно уметь себя настроить, «выключить» нервы на премьере или спектакле, который ты давно не танцевал, а если не получается – сделать так, чтобы этого не было видно. Ведь нервничать в нашей профессии обязательно приходится. 

– Разные города присылали приглашения в училище. Мы с одноклассником решили поехать в Музыкальный театр Республики Карелия. Хотелось танцевать, а в Казани предлагали только кордебалет. Мне кажется, если бы я сидела без дела, – бросила бы балет. А в Петрозаводске я достаточно быстро получила сольные партии. Хотя это был очень тяжелый нервный год. Помню, я с видеозаписями просто жила, чтобы выучить порядок всех партий. Но такие вещи закаляют. 
В Петрозаводске было интересно, на сцене шли авторские балеты Кирилла Симонова с достаточно сложной для молодых артистов хореографией. В 18 лет я станцевала в его версии «Щелкунчика». Из ведущих партий у меня было еще трио одалисок в «Корсаре». Так что я хорошо вспоминаю об этом театре. Но случилась травма, я стала лечить ногу. И потом пришлось поехать в Астрахань.

– В Астрахань меня тоже приглашали еще в училище. И как раз про этот новый театр стали много говорить. Там собирали труппу, а раз так, значит, появляется возможность себя проявить. Отправила видео, меня пригласили. Я, вылечив, насколько возможно, свою ногу, поехала. По правде сказать, приехала я в не очень хорошей форме после травмы. Поэтому мне предложили далеко не ведущие партии. Сначала выходила в танце маленьких лебедей, сольных партиях не первого ряда. В итоге протанцевала чуть не весь репертуар кордебалета. Зато теперь я кордебалетных артистов прекрасно понимаю. Я знаю, выходя на сцену, что должна быть им интересной так же, как и зрителю, чтобы ради общего хорошего выступления они тоже старались.

– У нас всегда полные залы, балет в городе очень любят. В нашем репертуаре – красивые спектакли, к нам даже из Москвы приезжают. Конечно, Астрахань трудно сравнивать с Казанью, где балетный грамотный зритель давно сформировался. Когда я сюда приехала, люди только учились воспринимать балет. Но сейчас, я считаю, они достигли нужного уровня понимания. Они знают, как одеваться в театр, как себя вести в зале, когда можно хлопать. Знают и артистов, выбирают, на кого ходить. Это приятно. Часто пишут после выступлений, ждут новых (я не так давно вышла из второго декрета). Принимают хорошо – с овациями, с криками «браво». Мне не нужно другой публики.

– Я выбрала свою профессию не для того, чтобы стать примой. Я просто шла по своему пути, потому что мне хотелось танцевать. Звание примы – это приятно, я благодарна театру: значит, я его заслужила. Но это не было конкретной целью. Да и не могло: если не получится, то что – ты будешь разочарован на всю жизнь?

– Назову не партию, а тот момент, когда я стала чувствовать себя на сцене свободно, позволила себе чуть больше, чем раньше. Наверное, он наступил, когда мне было 27 лет. Тогда же случилась «Жизель». Достаточно поздно я станцевала главную героиню этого балета. Но к ней нужно подойти технически и артистически. Станцевал первый акт – даже руки и ноги трясутся, а тут нужно все забыть и как заново выйти на второй. Максимальное спокойствие и свобода на сцене – это и есть прорыв для меня.

– Я люблю балеты с драматической составляющей – «Жизель», «Сильфиду». Думаю, мне подходит и игровая ипостась – как в «Корсаре». Очень люблю музыку Прокофьева и надеюсь, что у нас опять поставят в репертуар «Ромео и Джульетту». Мне нравится партия Джульетты, но этот балет так давно не идет у нас, что я даже забыла, что танцевала ее. 
А самой сложной – в подготовке – была для меня Раймонда. В период постановки была куча прогонов! Я люблю эту партию, но каждый раз, подходя к спектаклю, вспоминаю эти прогоны, и внутри возникает сложное ощущение. Но, выйдя из декрета, я еще этот балет не танцевала. Посмотрим, что будет теперь. Очень жду!

– Актерское мастерство очень важно. Когда артист наполнен, это всегда видно: в движениях, эмоциях, в том, что он говорит своим телом. Зрителя не обманешь. Ты несешь в зал даже свое состояние. Поэтому я стараюсь углубиться в историю своего персонажа, читаю, смотрю. Спектакль на то и спектакль, чтобы ты вжился в свою роль и сыграл то, что в ней заложено. Важно еще, чтобы в театре у тебя появился педагог, который мог объяснить, где надо включиться в технику, где не думать о ней, а чувствовать эмоцию.
Но спектакли бывают разные. Иной раз ты на сто процентов входишь в игру, существуешь как бы в параллельном мире, а в другой раз что-то не совпало – и тебе тяжело. На сцене вообще все вылезает. Бывает, ты настолько устал, что уже ничего не чувствуешь. Тогда обязательно нужно взять паузу, все обдумать и затем начать заново, чтобы в танце получать удовольствие – здесь и сейчас. В таком случае и зритель получит удовольствие вместе с тобой.

– Для меня важно, чтобы хореография была поставлена не столько на меня, сколько на музыку. Чтобы я не мучилась, выходя на сцену, а тело танцевало, не задумываясь. Но на меня действительно ставили балеты «Медный всадник» и «Крестный отец», сейчас будем работать над «Золушкой». Наверное, ощущения и правда иные, чем при подготовке классического балета. Ты совсем по-другому подходишь к этому спектаклю, когда он входит в репертуар: он становится для тебя особенным. 
Так произошло и с «Крестным отцом». Этот современный одноактный спектакль делал итальянский хореограф Лучано Каннито. Мне кажется, он выступил даже больше как режиссер, именно поставив работу. Получилось очень интересно, понятно, продуманно и красиво. Не могу не сказать и про музыку Нино Роты. Это шедевр! Особенно когда играет весь оркестр. В Астрахани очень любят эту постановку и всегда ждут ее. Во всяком случае, наши друзья точно. И, конечно, они хотят попасть на состав, в котором танцуем я и мой муж! Ведь на нас эта история и ставилась. Огромная удача, что так сложилось.

– Мне кажется, в наше время невозможно сидеть на балете 4 часа. Та же «Раймонда» такая длинная: танцы, танцы без конца. Ну куда столько? Я выступаю за формат «”Вау!” – и закончили»! Постановщикам нужно найти золотую середину, сделав и не мало, и не много, поймать смысл, показать главную идею. 
Думаю, так получилось с балетом «Le Pari» Дмитрия Гуданова на музыку Шопена. Целая история у меня с этим спектаклем: сначала я его готовила, но в премьере не вышла, потом все-таки станцевала Марию Тальони. Исполнять эту роль было страшно и волнительно. Но эта постановка так быстро пролетала! Ведь это тоже был одноактный балет, и танцев в нем всего ничего. Но это было здорово, поскольку в нем такие красивые костюмы Кирилла Гасилина, так современно были исполнены декорации, поставлен свет.

– Мне хотелось бы современной хореографии. Недавно для концерта нам делала номер хореограф из «Тодеса». Это был хип-хоп – очень интересно! И зрителям это «заходит». Но сама я больше за неоклассику. Чтобы на сцене был микс современного танца и классического балета. Не зря же мы 8 лет учились, мучались и тянулись. 
Возможно, и театру не мешало бы посмотреть в эту сторону. Хотя у нас и так многое поменялось. Константин Уральский ставил современные балеты, а теперь мы опять повернулись к классическим. Я считаю, классика должна быть в молодом театре, это основа основ. Она помогает нам сохранять форму, что и позволяет потом «щелкать» современную хореографию, чувствовать себя в ней легко и с удовольствием. Сейчас у нас идет «Анна Каренина» в постановке Веры Арбузовой. Я в ней не танцевала, поскольку была в декрете, но сама история мне очень нравится.

– В хореографии Константина Уральского Мари – маленький ребенок, ей отданы все детские танцы, «Снежное адажио». Взрослое па-де-де исполняют Фея Драже и Коклюш. В редакции же Вайнонена Машу танцует девочка-балерина, и только как раз в «Снежном адажио» на сцену выходит взрослая артистка, подменяя детей. В нашей постановке я прихожу к началу, слушаю музыку, настраивая себя на то, чтобы выйти и подменить партнеров, органично продолжить заданную ими линию. Мне бывает сложно по щелчку включиться, чтобы передать детское счастье, Машину любовь к Щелкунчику. Легче и интереснее проходить все этапы вместе с героиней.
Я очень соскучилась по цельности, надеюсь, мне еще удастся станцевать редакцию, где я проживу со своей героиней спектакль от начала и до конца. Люблю постановку Юрия Григоровича, которая идет в Большом и Башкирском театре оперы и балета. Очень интересной мне кажется версия Музыкального театра им. Станиславского и Немировича-Данченко – какие там декорации! Думаю, сегодня хореографам нужно идти в ногу со временем, причем не только в плане танца, но и сценографии. И вообще нужно искать новое. Почему бы и не ставить классику заново – вдруг получится шедевр? Хотя, на мой взгляд, сила «Щелкунчика» в музыке. Она гениальна (как и в «Лебедином озере»), и танцевать кое-как нельзя. Мне кажется, слово «причудливый» очень хорошо описывает этот балет, сделанный по сказке Гофмана (я читала ее старшему сыну, он и на спектакль наш ходил, конечно). Он магический!

– Мне нравятся гастроли – это смена обстановки. Много лет подряд мы ездили по Великобритании. Это моя любовь! (В связи с текущей обстановкой вряд ли нам удастся еще раз там выступить). После этого поездки в Китай воспринимаются совсем по-другому: просто два разных мира. Бывало, полтора месяца танцуем в Англии, возвращаемся и почти сразу едем в Китай – это тяжело давалось. Причем китайцы очень любят русских. Но там холодные сцены, да и зритель не слишком воспитан. 
Сейчас стали ездить в Дубай. Там очень хорошо, нас отлично принимают. Комфортная сцена, прекрасные гримерки, замечательный театр «Дубайская опера» в самом центре города. Мы ездим туда обычно под Новый год, и мне это очень нравится. Тем более, что эти гастроли недолго длятся, что для нас с мужем важно. Мы же оба танцуем, надо детей родителям оставлять. Хотя в этот раз мы сына взяли с собой.

– Я живу как бы в двух параллельных реальностях, стараюсь их не совмещать. Но конфликты, которые все равно происходят в репетициях, идут с нами домой – это плохо. Как бы мы ни договаривались, что это останется в театре, так, конечно, не получается. Обидки небольшие (а иногда и большие) случаются – вот с ними тяжело. И все-таки я считаю, что нам с мужем повезло. Наше становление шло практически одновременно, нас и знают как пару. Легко ли вместе танцевать? Смотря что. Если у нас в афише «Жизель», я стараюсь хотя бы на день отстраниться от семейных отношений, закрыться. Мы не подходим друг к другу, я пытаюсь смотреть на Артура как на другого человека: да, это он, и все же как будто не он. Мне это даже интересно. А в целом я в нем как в партнере абсолютно уверена. Я знаю, что он сделает все для того, чтобы я смотрелась выигрышно, поймет меня. Мне с ним на сто процентов комфортно.

– Конечно, из декрета выходить трудно. Но первый ребенок нам помог в профессии. Когда у тебя есть человек, ради которого ты должен встать и идти, делать, зарабатывать, это становится хорошим толчком в жизни. 
У моих детей разница в возрасте 10 лет. Я ждала удобного момента для второго ребенка, но он все никак не наступал. Тогда мы просто решили, что я уйду в декрет, и все. Мы очень хотели девочку. Она родилась, и это наше счастье. Год я с ней сидела, находилась в каждодневной рутине. А когда ты занимаешься только одним делом, устаешь. Должна быть какая-то параллельная жизнь. У меня такая есть. Балет позволяет тебе испытывать вдохновение, дает возможность заняться собой, своим телом. Мне кажется, с рождением детей ты становишься более чувствительным, по-другому относишься к трудностям, к нервам. Ты как бы задвигаешь работу на второй план, потому что есть то, что для тебя важнее. (Все-таки семья на первом месте). Это помогает отпустить проблемы, мысли посторонние – ты просто выходишь на сцену и танцуешь, получая от этого удовольствие. Хорошо, что помимо балета и карьеры в театре у меня есть семья и двое детей.